Цензор.НЕТ

02.09.17 15:02

Иловайск. Дорога Ада. Воспоминания бойца батальона "Донбасс" Людмилы Калининой, позывной Строитель. Часть вторая

«Я объявляю тишину. Как объявили в Иловайске в ночь с 28 на 29 августа»Источник: https://censor.net.ua/b6917

29 августа. с Красносельское. Примерно к обеду.
От машин наш взвод переползает в какой то полу-овраг. Бой по периметру. Гарь и вопли с поля, мимо, по дороге вправо пытаются прорваться остатки колонны, по ним и не только, работают танки противника. Расстреливают в упор.

Вжимаюсь в землю, внутри нарастает паника «Господи, пожалуйста, помоги!»
Пули в сантиметрах от головы, взрывы гранат. А моя каска, осталась в Попасной... Рядом Масяня, глаза в глаза, казалось слышу: «Все будет хорошо!»

Впереди вижу дом, а там должен быть любимый погреб. Внутри что-то меня срывает, бегу туда, не смотря на стрельбу, а следом все. В доме старик, на кровати сидит! В этом аду, гражданский - на кровати! Рассыпаемся взводом по дому и… оп-па!..

Мак тянет пленного (под кроватью, сученок лежал). Масяня с кулака - прямо в нос.

-Тихо, спокойно, это, наверное, нам поможет - пленный. Тут и второй!

Выясняем - россияне!

Не может быть! Зовут Женя. Нас ждали два дня. Приказ, нас всех уничтожить. Не знали они, мол, до самого приезда в Красносельское, что приехали в Украину - убивать…
В домик вошли штурмовики, снайпера. Пленных отдали.

Попадание по дому, дом загорелся, все - через окна, перебежкой - по двору, под сильнейшим обстрелом.

Погреб! Туда! Там уже «Свитязь» и много раненых, дышать невозможно, а наверху артобстрел...

Тишина. Выходим наверх. Видно дорогу, горящие наши машины, взрывы б/к, стоны раненых, мертвые рядом с живыми. Снова обстрел с минометов! Перекатом под дом, вдавливая тело в землю, вспоминаю и молитвы, и маму, и детей...
Масяня по рации, что-то о танках... Слышим, что где-то наши россиянам дали бой!
Кто и где, что творится? Где обещанный коридор?
Девчата с ранеными - Мурка, Мери, Сестра и Алина.

Потери разведки - убит Север, тяжело ранен Эст. Ребята 2-й ШР вернулись с поля пешком… Мы с Масяней передвигаемся перебежками по этому хутору. По рации: «Подъехал танк, с белым флагом.».

Гал за старшего, идет к ним на переговоры. Значить опять тишина…
Уходим с Масяней сначала к штурмовикам.


Шок. Боль. Ужас.
Раненые. Сгоревшие. Убитые.

Тела, тела, тела и кровь…

Горят дома, стога, разорвана корова…
Не верю своим глазам! Этого не может быть! Нас же просто расстреляли! Сколько же убитых?!! Что дальше?

Россия напала на нас!

29 августа. с.Красносельское. В районе двух дня.

От штурмовиков мы поднялись на пригорок: прямо - дорога - горящая техника, возле нас КамАЗ с телами погибших бойцов. Отвести взгляд невозможно, ступор... стоишь и в душе лишь огромная, необъятная боль: Что же это?!!! Как же так?!!! Сколько же здесь погибших ребят?!!! Горизонт весь в дыму...

Яцык пытается дозвониться до Семёна. Пришла информация, что Филин в Курахово «трехсотый»! (позже оказалось ложью!). Раненых и здесь хватает… даже слишком…

Воды! Мне бы напиться воды!...

Колодец, ведро.... вода!!!!
Вокруг какой то сюр: тело погибшего, рядом вояка с баклажкой воды и кепка чья -то у ног. Запах гари и пороха пропитал все. Мычит теленок, кошка на ветке...
Машина… Цела ли? Ведь, может, выпустят и мы уедем домой? Раненых?.. Вывезем… Даже на дисках... может ведь выпустят...
Апис! Живой! И Алинка, ну слава тебе Боже! Обнимаемся, рыдаем - живы!!!!
Проходит минут двадцать - выстрел танка...
Тишина… Мне не больно. Я не помню. Я отсюда уже далеко. Забвение. Всё....

На фото машины батальона "Донбасс" в с.Красносельское.

Фрагменты памяти, после ранения осколками снаряда, выпущенного с танка.
Фрагмент первый.
Холодно. Пронизывающе и тишина. Где я? Неужели могила? Может уже все, на том свете?.. Вот он какой….
Плохо, очень плохо. Дико больно. А вдалеке, свет... в ногах чье-то тело, я вроде сижу... в каком -то корыте.. или ящике... не знаю. Закрою глаза, я устала...

и снова провал...
Фрагмент номер два.
Несут на руках, толпа в камуфляже вокруг БТР или БМП и там люди с белыми лентами (вражеские войска в 14-ом наматывали на руки скотч белого цвета или бинты для идетификации своих)... Эти люди что-то нам обещают: «Терпите до завтра, утром всех заберем.»
А голова?... Что же так плохо? Почему-то так громко все говорят...

Фрагмент номер три.
Снова темно, дети дома, мама ждет. Я, видимо, ранена… наверно не сильно. Рядом боец повторяет: «Строитель, тихо все хорошо.»
А кто то рядом, кому то шепчет: «Кровопотеря большая, до утра не доживет»
Я хочу крикнуть:
-Не смейте, я обещала детворе, я вернусь, я обещала!
Но не могу, темнота накрывает... снова лечу. Там мне не больно, не вижу погибших, не услышу стоны раненых. Мне все равно. Там где сейчас, темно и тихо - там вечность. Там нет нечего. Только в голове лишь пульсирует: «Мама, мамочка... мне тяжело...»

P.S. Я находилась в погребе, в ящике для хранения картофеля; человек, лежавший у моих ног, был раненый русский танкист; вечером приезжали русские забирали часть раненых с левой стороны хутора, с нашей не забрали ни кого; было объявленно перемирие до утра. Наши заняли круговую оборону. Раненых очень много. В погребе, в гараже... Кошка, Мери и Яр едва управлялись…
Ад, созданный руками человека.
Иловайский котел.

30 августа. с.Красносельское. До обеда.
Фрагмент первый.
Испанец, пытается доказать возможность выхода с котла. Вопрос с ранеными, остается открытым: а с ними как?

Фрагмент второй.
Солнечно. Тихо. Масяня и айдаровцы пришли от пожарки.
- Много тел обгоревших... ребята сказали вся разведка 1 ШР была в ней... Ред, Восьмой, Портос...Тур - 100 процентов… На поле нельзя, сразу стреляют.

Фрагмент третий.
Снова погреб. Разговоры между ребятами: «Говорят к нам помощь идет, колонна машин, нас заберут!», «Кто то ползал на поле - Север без головы в машине сидит…» (как бы не Антиквар и ползал)

Фрагмент четвертый.
Масяня с российким сухпаем, кормит яблочным пюре, рядом Пират.

Фрагмент пятый.
Снова наши обсуждают «десятку» разведки: «…туда прыгнули бойцы ВСУ, хотели на поле поехать за ранеными...прицельный выстрел, машина в клочья... их больше нет, тех бойцов.»

30 августа с.Красносельское. После обеда.
Фрагмент первый
На какой-то сгоревшей машине… меня подымают вверх, что бы смогла дозвониться маме;

Фрагмент второй
В подвал спускается Дед, Масяне говорит, что колонны не будет, русские требуют сдачи в плен.

Фрагмент третий
Ор, крик и маты... Надо стоять до конца, нас предали... Мы остались сами!!!!!

Фрагмент четвертый
Минометный обстрел. В погребе не пошевелиться. Маты стоят грандиозные....
По рации (русские постоянно выходили на нашу волну) передают: "Пять минут и мы стираем хутор с лица земли, зачистка следом заходит!»

Фрагмент пятый

Тропинка мимо горящего дома, подбитый танк, первый круг оцепления и длинная дорога с бойцами.. .Плен!!!! Осматривают руки, плечи, если есть - рюкзаки. У меня шрам на указательном пальце ещё с детства. Русский, подымая глаза на меня, со злобой:
- Сука, снайпер! Эту в расход!
Рядом Артист, Масяня пытаются приблизиться ко мне, на помощь... но автоматы направлены на них. Меня вытаскивают со строя...

А знаете, стало вдруг всё равно. Устала бояться. Плен... это ж все!!!! А так, раз... и всё остальное уже не важно…
Вдруг, с ряда русских, вышел высокий боец. Он у них старший.
- Смотри на нее, ей бы самой до вечера не сдохнуть.
И снова в строй. Расстрел отменён.

Едва идём, меня пытаются поддержать за руки. Нельзя упасть, могут стрелять... шаг за шагом... я смогу, не подведу, только б дойти до посадки.... кукуруза, как же она мешает идти...

Господи, сколько же русских и танки вдоль зелёнки!!!!

Плен! В районе четырех вечера, остатки ВСУ, батальонов «Свитязь» и «Донбасс» вынуждены были сдаться, основная причина - огромное количество раненых!

Окружение! Помощи ждать бессмысленно! На другой стороне населенного пункта появились козачки с требованиями сдачи им всего личного состава, находящегося в окружении на Красносельском хуторе. Но лучше русским…


31 августа. Где-то в полях под Кутейниково.

Все лежат на пахоте, холодно, очень. Меня, вытянув с машины с тяжелоранеными, Масяня укладывает на землю. С другой стороны спит Каплан.
Ночью приходит российский офицер и дает термо- одеяло, что бы укрыть меня и какую то женскую кофту.

А небо было звездным. Казалось - протяни руку и звездочки упадут на ладонь. Так хотелось верить, отчаянно верить, что это все бред, это лишь страшный сон. Открой глаза - ты дома, снова в походе, где-то на берегу речушки с друзьями… А это всего лишь сон.
На рассвете разрешили разжечь костры, что б согреться. Нет ни воды, ни еды, ни медицинской помощи. Ни у нас, ни у россиян. Наши медики управляются на чистом энтузиазме...

К восьми часам, привезли воду. Костер - наш неизменный каптерщик - организовывает выдачу. Сначала раненым. Немного позже привозят сухпай - один на десять человек.
Смотрю по сторонам, охрана по периметру и большое количество пленных. Вдали, вдоль зеленки, масса тяжелой техники русских, какие-то постоянные передвижения машин.
Плен. Неизвестность. Мысли лишь «Что дальше?»
Вечером российский офицер - позывной Лиса - дал слово офицера:
- ДНР Вас не отдадут. Готовьтесь на Ростов.
Ростов… Неужели так все закончиться?..


31 августа. Поле под Кутейниково.

Плен…
К обеду стало очень жарко, солнце в зените. Россияне разрешили пару человек из пленных отправить рядом на бахчу, не хватало воды.
Раненым разрешили находиться вдоль посадки в тени, но так же под конвоем...

Бур, парень с 93-й, Апис рядом. Молчим, что говорить? Безразлично - усталость, апатия и где-то в подкорке бьется мысль «Так со своими и не попрощалась…»
По полю начинают разьезжать гражданские машины без опознавательных знаков, в них военные. Кто то из наших говорит: «А вот и сепары по наши души пожаловали...»
Страх сжимает сердце: четыре девчонки, что с нами сделают?
Вдали слышны раскаты артиллерии, где-то там бои, там наши... где-то там мой дом.
Вдруг с машины с ранеными спрыгнула Мурка, слезы градом: «Эста больше нет!»
Плакать нет сил... еще один, сколько! сколько погибло?


Русские идут на контакт, конвоиры - молодые ребята. Поражены, что говорим на русском, не едим младенцев, такие же как они! Мотивируют, что они миротворцы, не скрывают откуда родом: Казань, Рязань, Мурманск, Кострома... Бойцам-пленным разрешают наломать веток, построить шалаши... еще одна ночь впереди, в поле.
Вдруг командир сводной роты россиян Клен, дает команду: «Построение и пересчет!»
Донбассовцев 139 человек. Батальон отделяют от всех других пленных, берут в кольцо... Понимаем, происходит что-то, явно не хорошее.
Клен подходит к нам: «Всех девчат к танку! Отдельно!» Ребята спросили:
- Зачем?
- Расстрелять, -улыбаясь ответил русский.
Мурка и Мери все пытались доказать, что раненых нельзя оставлять. Бесполезно!
Вынесли Эста, укрыли тело, погрузили на танк, меня посадили рядом. Девчата по бокам, придерживали…
Огромная колонна! Грузовик с ранеными тоже в ней. Все остальные пешком. К нам подсадили молодого бойца, Глеб из ВСУ; за него ц.у. давал лично Лиса. Только бойцы «Донбасса» отдельно - на поле, окруженные автоматчиками.
Колона двинулась.
- Что с ними будет? - просила Масяня. Клен, подкуривая сигарету, ответил коротко:
- Этим расстрел. Вас на Ростов.
Рыдания Мери, побелевшие лица девчат....
На поле - как один, кулак возле сердца у бойцов - остался стоять батальон «Донбасс»…


Смотреть комментарии → ← Назад в рубрику