Цензор.НЕТ

07.11.18 08:57

Дмитрий Смирнов: Такое впечатление, что мы неподвижная цель - бутылки, которые расставили для отстрела…



Дмитрий Смирнов - танкист. Свой танк он ласково называет "танчик". На Донбасс попал вместе с третьей волной мобилизации. Прошел горячие точки, две недели пробыл во вражеском окружении. Получил контузию и два тяжелых ранения. Но каждый раз возвращался в ряды войска.

У него очень интересное лицо, в которое хочется всматриваться и изучать. Из него можно писать современного Мамая. В его внешности нет никаких показательных атрибутов, которые наводили бы на эту мысль - ни тебе чуба, ни усов. Но в этом мужчине есть мощная внутренняя энергетика. От Дмитрия веет спокойствием, уверенностью и мудростью рода.

О себе:

Я родом из Днепропетровской области. Родился в казацком селе Григорьевка Пятихатского района. Я - из казацкого рода Моря. По профессии - столяр, есть диплом. Но это - не мое. Столяры на чем зарабатывают? Двери, окна, вагонка. Все это сейчас делают из пластика. Столярки одна за другой закрываются, а в тех, которые еще работают, много не заработаешь.

Я работал на стекольном заводе, когда сказали прийти в военкомат, отметиться, что я есть, что не перешел на сторону врага. Приезжаю, все стоят в очереди, отмечаются и уходят. Открывают мой военный билет: "О, танкист" (до этого я служил "срочку" в части 17 ОТБ). В этот же день - повестка. За два часа прошел медкомиссию и на следующее утро - на отправку.

Откосить даже в голову не приходило. Сначала я думал становиться добровольцем, или нет. Но тогда было непонятно кто за власть, кто за деньги, а кто за народ. Потом стало понятно кто есть кто, и меня призвали. Я без сомнений пошел.

Сначала служил в 17 ОТБ наводчиком оператора танка с 2014-го по 2015-й год. Воевал в Дебальцево, получил ранения. Затем демобилизовался, подлечился и с 2016-го ушел служить по контракту в 46-й батальон "Донбасс-Украина". Там до сих пор и служу.

Дома остались мамка, брат и племянник. Я им ничего не говорил (улыбается). Врал: то я в тылу, то в роте обеспечения. Замполит моего батальона "сдал" уже после выхода из Дебальцево. Позвонил мамке и сказал: "Не волнуйтесь, ваш сын вырвался из окружения, сейчас в госпитале, он жив, но не совсем здоров" (смеется).

О войне:

Когда ехал в АТО думал о том, что там стреляют, убивают. Но не знал, как я сам буду себя там вести. Первые обстрелы были страшными. Потом привыкаешь. Вернее, устаешь постоянно бояться. Когда видишь, что бывает с теми, кто боится и ничего не делает, то понимаешь, что лучше погибнуть, но что-то сделать. И ребята будут целее и сам, возможно, уцелеешь.

На плацдарме в Дебальцево командир роты и командир взвода - два капитана - кадровые офицеры покинули нас. Там был самый массированный танковый бой, а они сбежали. Поэтому не подошла вовремя помощь, у нас захватили позицию, много ребят погибло.

Меня побросало по разных горячих точках, поскольку не все могли воевать, многие боялись, отказывались. Пришлось повоевать в селе Луганском, Новой Григорьевке, опорном пункте "Лёха", Коммуна (окраина Дебальцево), Миус, Никишино, Редкодуб.

Не было такой позиции, где можно было бы расслабиться. Но в Никишино было наиболее злостно. Мы тогда Никишино сдали. Сил не было. Там 25-тка "Киевская Русь" и 128-я понесли большие потери. Командир самостоятельно принял решение и вывел своих людей. Это разрешено, когда более 30 процентов потерь личного состава. Я его хвалю за это. Мы тогда им помогали. Тянули БТР с боекомплектом своим танчиком и попали в Редкодуб, где нас взяли в окружение.

Об окружении:

В окружение попали около ста человек: 17-ОТБ (мы), 25 БТрО "Киевская Русь" и 128-я горно-пехотная бригада (мы их прозвали "горнокопытные").

Власть не признавала, что мы в окружении. Мы две недели пытались вывезти раненых двумя машинами БМП, их расстреляли - появились новые "двухсотые", новые "трехсотые". И все же нам не поверили - послали два танка, "Джип" и "Урал" с боеприпасами. Все не доехали. К нам смог прорваться только один подбитый танчик. Тогда все поняли, что мы в окружении, к нам не подойти.

Мы заняли в поселке всего два двора. В двух домах спали штабелями на полу - ближе друг к другу, чтобы все поместились. Сепаратисты по нам не стреляли. Они становились около нас и били по наших соседних позициях, потому что знали, что они по своим стрелять не будут. И так две недели. Пока у нас не начали заканчиваться боеприпасы.

О выходе:

Приняли решение прорываться с боем. Зеленого коридора, чтобы повторилось, как в Илловайске, мы не хотели. За две недели окружения у нас было пятеро "двухсотый", на выходе - десять.

Выход был с утра до обеда. Успешно вышли за два раза. Если это можно назвать успешным выходом - пять человек потерять. Наши прикрывали огнем, а мы прорывались. Так выбили коридор, который простреливался. Когда пересекали открытую местность, по нам начали стрелять из всего, что было: "Шмели", ручные гранатометы, минометы, пулеметы, работали снайперы. Парню граната РПГ попала прямо в голову. Он погиб, ребят рядом с ним ранило. Мы старались пройти как можно скорее и отстреливались, как могли.

Вывозили людей на чем было: две машины БМП (с тыла подогнали) и одна боевая машина - мой танк. Его подбили. Командир танка погиб. Механик остался жив. Мы этот подбитый танчик облепили и поехали.

Ехали по руинам, рядом разрывались снаряды, танк засыпало глиной и землей. Триплекс (прибор наблюдения, перископ - ред.) у механика был разбит. Он не мог выглядывать, потому что в глаза сыпались мусор и пыль. Мне пришлось лечь на лобовую броню и управлять им. Я был глазами танка. Только боялся, чтобы он не врезался в какой-нибудь бугорок: я бы вылетел на передок, а танк, разумеется, не остановился бы.

В то время я уже был ранен в ногу. Я как раз два своих первых танка уничтожил, третий подошел ближе. Когда в люк запрыгивал, залетел осколок от 120-й мины. Порвало мышцы, задело сухожилия, нервы. Это произошло за три дня до выхода.

Врачи говорили, если бы я еще на пару дней задержался, то мне бы ампутировали ногу - пошла гангрена. Я тогда был в зимних штанах, подкладка на синтепоне. Когда осколок залетал, он крутился и накрутил на себя веревочку. Я осколок вытащил на месте, перевязал себя жгутом. Санитар затем обеззаразил рану и остановил кровотечение. Но внутри началось воспаление.

О военных буднях:

Условия службы были разные. Бывало – всего навалом. Мы мирному населению раздавали тушенку. Люди были благодарны, проясняли нам обстановку. А бывало – ели то, что ползало и летало. Это было на плацдарме. По нас там били круглосуточно. В окружении, кстати, еды хватало. Полазили по погребам, забили комнату продуктами.

Было такое, что на плацдарме невозможно было копать блиндажи, сланец мешал. А у сепаратистов под контролем был карьер. Там - рабочий экскаватор. Решили поехать на танчике "отжать" его. Но не получилось. Начали "Градами" крыть. Нам пришлось отступить. Если бы не "Грады", мы бы таки это сделали.

Были и другие интересные случаи. Однажды, наш диверсант (с моего батальона) переоделся в "их" форму, пришел к ним на позицию, представился командиром и приказал следовать за ним. Они пошли (смеется). Да, бывают такие "тугие" сепаратисты.

В Дебальцево взяли в плен танкиста. Он говорит, что из соседнего села. А у нас в пехоте есть парень оттуда. Показываем ему: "Узнаешь? Из твоего села?". "Нет". Тогда тот перестал сопротивляться, опустил голову, говорит: "Ребята, я такой же, как вы - мобилизованный, из Рязанской области". Тогда танкистов слали из Рязанской области - зэков, которые получили от 20-ти и до вышки. Их сажали в танки, прихватывали сваркой люки, чтобы те не могли сбежать. Так проводили разведку боем: где смогли прорваться туда уже заходили кадровые военные Российской Федерации. Это был 2015-й год.

Был случай, в наводчика танка, когда тот сидел в блиндаже, попал град. Сверху сдетонировал, а торпеда пробила и ударила рядом с ним. Он пролетел метра два по блиндажу, разулся в воздухе, выбило пальцы на руках, а так жив-здоров.

О мирном населении Донбасса:

Там живет три типа людей. Первые - поддерживают сепаратистов, вторые - за Украину, третьим - все равно с кем, лишь бы закончилась война. У нас в батальоне сейчас многие местные из Донецкой и Луганской областей, воюем вместе, бывает, ездим на выходных к ним домой в зоне АТО.

С местными мы, конечно, общаемся, но внимательно, с недоверием. Сразу не скажешь, что это за человек. Она тебе здесь улыбается, а отвернешься - выстрелит в спину. Были разные ситуации - заминированные коробки с продуктами, дед приносил мед с взрывчаткой в ​​трехлитровой банке.

Все кричат, что можно было бы давно освободить Донецк. Но это - вилами по воде. Россия бы все равно нагнала войска. А мы тогда не способны были такую ​​силу сдерживать. Даже не было элементарной связи. Мы ехали вслепую. Едем, видим блокпост и готовим автоматы, подъезжаем с мыслью: "Чей блокпост - наш, их?". Тогда мы не готовы были. Сейчас можно идти в наступление и отбить территории. Но ведь…

Вначале было понятно, что мы на войне. А сейчас такое впечатление, что мы неподвижная цель - бутылки, которые расставили для отстрела. Иногда, конечно, и нам позволяют дать отпор, а если мы даем, то уже даем (смеется).

О втором ранении:

Самую первую свою контузию я получил на плацдарме. С враждебным танком обменялись рикошетами. Это было за месяц до Редкодуба. Я не подавал ничего. Приходилось воевать контужен ты, или нет. Таких, как я, было много. Контуженые в танке, на броне, в поле, в блиндажах.

Нынешнее ранение получил в Зайцево 17 мая 2018-го. Два снайпера засели в паре. Выждали пока я высунулся. Один целился в сердце, а попал в руку, а другой в голову, но выстрелил вторым номером, когда я уже присел. Пуля просвистела над головой. Меня эвакуировали из красной зоны в безопасную. Сначала привезли на скорой в Артемовск, там поставили фиксатор, остановили кровотечение. Затем в Днепропетровский военный госпиталь. Там не смогли ничего сделать и дали направление в Одессу, потому что здесь есть специалисты. Лечусь уже третий месяц.

О государственной политике:

Я получил награду от Президента "Защитник Отечества". Об остальном забыли. Обещали боевые. По закону от 2015-го года по 1000 грн. в день для тех, кто был в первой линии обороны. Их мы не увидели. Нам рассказывали, что сначала не знали, как их начислить, а потом все затихло.

О планах на будущее:

Реабилитация будет длительной. Потом - обратно на службу. А закончится война - посмотрим.

Записала: Екатерина Лазанюк

Фото: Александра Игнатьева

Если у Вас есть желание помочь с приобретением лекарств и передачи их нашим ребятам в госпитале, пишите мне в личку и я всячески посодействую Вам в Вашем желании!

Если есть желание помочь деньгами на приобретение лекарств, то можно присылать на карточку Приватбанка 5168 7551 1265 2942 Танцюра А.В.

Для перечислений из-за рубежа:

Western Union or Money Gram

Tantsiura Andrii

Odessa, Ukraine

65000

Смотреть комментарии → ← Назад в рубрику