Цензор.НЕТ

26.07.19 11:10
Редакция Цензор.НЕТ может не разделять позицию авторов. Ответственность за материалы в разделе "Блоги" несут авторы текстов.

"Лучше быть, чем казаться!"

Боец 37 батальона Роман Хмарский летом 2014 года добровольцем пошел защищать территориальную целостность и независимость Украины. До этого был активным участником Народного ополчения и Самообороны Запорожья. Пообщавшись с ним всего лишь пару минут, я сразу поняла, почему он носит позывной "Граф". Первый вопрос на эту тему отпал сам собой, и я перешла ко второму:

- Кто из друзей дал Вам позывной "Граф"?

- У этого позывного есть свой автор – "Хома", Валентин Крупский. Когда мы уже прожили в военном быту месяц-полтора, познакомились поближе, стал очевиден один мой недостаток – я патологически вежлив. "Хома" заявил: "Есть в тебе что-то графьячье!". Его поддержали все остальные ребята во взводе, и в зону проведения АТО я попал уже "Графом".

- Ваш первый выезд в зону АТО? Вы приехали, расположились...

- За Селидово находился санаторий одной из шахт - "Украина". Он был расположен в низине, окруженный терриконами, поэтому мы сразу назвали его "Яма". Там как будто находишься в кратере вулкана, ощущения возникают депрессивные. Тем не менее, батальон прибыл туда согласно приказу. При первом построении нам объявили о переименовании батальона в 37й отдельный мотопехотный в составе 93 бригады, и соответственно, были переименованы некоторые из наших подразделений. Батальон развернулся в течение суток. Разведку направили в местность под названием Великая Новоселовка для обеспечения порядка на выборах. Если я не ошибаюсь, это был 289 избирательный округ, и там действительно было горячо. Страсти разгорелись нешуточные: местные жители протестовали, поддерживали своего кандидата, их протест грозил перерасти в массовые беспорядки. В задачу нашего разведвзвода входило обеспечение безопасности выборного процесса и самой окружной избирательной комиссии. Там я получил первую травму.

- Как это произошло?

- Тогда я впервые в жизни услышал такой диагноз, как "стресс-перелом". Профессор-травматолог сказал: "Парень, ты сработался!". Разведчиков муштровали серьезней, чем всех остальных. Поскольку изначально в батальоне был определенный дефицит подготовленных кадров, офицеры быстро поняли, что мы уже обладаем определенными навыками, нас разобрали инструкторами по разным направлениям – по физической подготовке (я), по рукопашному бою ("Хома"), по тактической подготовке ("Анархист"). Военнослужащих разбивали на группы, они переходили от инструктора к инструктору, и в какой-то момент мы уже валились с ног от усталости, но больше беспокоило то, что не успевали тренироваться сами, а навыки необходимо поддерживать. "Анархист" был лидером и главным коммуникатором, он это и донёс нашим командирам.

- Ваш первый боевой выход.

- Когда я с сильными болями в ноге уехал из Великой Новоселовки на пункт постоянной дислокации, поступила команда оборудовать стационарные взводно-опорные пункты. Роты разделили на подразделения, которым и выпала честь ночью в чистом поле оборудовать ВОПы. Там я впервые увидел окраины Донецка, и то, как взлетают "Грады" с "их" стороны – зрелище "смертельно красивое". Каждый раз, считая секунды (3с – 1км) с замиранием сердца смотришь, в каком направлении они полетят. Я, как и другие ребята из разведвзвода, занимался сопровождением групп, обеспечивая безопасность бойцов и техники. Вес амуниции составляет порядка 20-30 кг. В очередной такой выезд боль в ноге стала настолько нестерпимой, что пришлось обратиться за медицинской помощью. У нас был хороший батальонный медик – "Виагра". Он по медицинским показаниям призыву не подлежал, но принял волевое решение и пошел воевать. Меня с легковой машиной 1 ноября отправили в Запорожье, в областную больницу. Врачи сказали, что если я хочу вылечиться и вернуться "назад", то придется одевать гипс на месяц. В батальон вернулся 10 декабря 2014 года, как раз после сильного обстрела – ещё всё дымилось после попадания снарядов в склад з БК. Меня на машине привез волонтер Алексей Швачко, брат погибшего "Анархиста". Попрощаться с Ромой Швачко ("Анархистом") я приехал из госпиталя. С "нуля" прибыл и весь наш разведвзвод – "Хома", "Банкир", "Лис", "Трой", "Змей". Ребята стояли в полной боевой выкладке, с оружием, посеревшие и уставшие. Я до сих пор считаю, что Рома принес бы больше пользы, если б был рядом с нами, в разведвзводе, и, может, был бы жив... Первым из наших семи добровольцев он ушел "туда". В батальоне это была вторая потеря. Первым погиб – Андрей Ломейко, за два дня до Ромы, тоже в Авдеевке. Хоронить побратимов было очень тяжело. Когда я вернулся в подразделение, без Ромы было пусто и тоскливо, ребята скрипели зубами – хотелось отомстить...

Война была уже не просто близко – мы находились в её эпицентре. На месте нашей дислокации стояли сгоревшие бронемашины, поврежденные грузовики и полностью был уничтожен склад вооружения. Безусловно, это был нокаут для батальона, но бойцы не растерялись, заняли оборону по периметру, ожидая, что вслед за артобстрелом пойдет зачистка. Когда мы с Алексеем вышли из машины, я увидел одного пацанёнка (не помню, из какой роты) щупленького, в бронежилете – он от шока не мог отпустить автомат. Так полсуток и провел, судорожно сжимая ствол побелевшими пальцами. Ему дали пять дней отпуска, и Алексей повез его на реабилитацию.

- Какие задачи выполняла разведка 37-го батальона?

- Разные. Новобахмутовка была в глубине. Блокпостов у нас тогда уже было пять. Закрывали "дыры" между ними. Нашему батальону определили линию обороны в 47 километров – такие расстояния нужно было закрывать как минимум полком.

- Что значит – закрывать "дыры" между блокпостами?

- Есть трассы, транспортные развязки с оккупированной территорией – с Ясиноватой, с Донецком... К примеру, Бахмутская трасса - по три полосы в каждую сторону. На этих развязках мы стояли и днем, и ночью. Останавливали машины, проверяли документы, осматривали транспортные средства. Нашей основной задачей было обозначить свое присутствие, показать, что это украинская территория – и это помимо ВОПов. На ВОПах бойцы жили своими обособленными, сплоченными коллективами, они несли наряды, имели распорядок дня. У нас предсказуемости не было. Хорошо помню, подходишь к машине, говоришь: "Збройні сили України. Двигун заглушити, фари погасити. Машину до огляду". Принципово українською мовою. Всё вежливо, без перегибов. Был один раз, когда машина притормозила, и из неё нам под ноги выкатилась граната... Однако, в большинстве были водители, которые каждое утро ехали на работу с оккупированной территории на нашу, а вечером – обратно. Они уже привыкли к дисциплине, и знали, как нужно себя вести. Разное случалось, но, слава Богу, без критических ситуаций.

Взвод разведки всегда был на подхвате, мы по первому вызову мчали на блокпосты. В случае массового наступления противника, ВОП сможет продержаться от силы полчаса, и то, что батальон сохранил свой численный состав, - это большая удача и огромный труд всего коллектива.

До середины декабря мы не знали, когда вернемся домой, без ротации люди выгорают. Но примерно в 20х числах декабря появилась надежда, что батальон будет выведен на ротацию. Новый год с родными – все невероятно обрадовались! 23-24 декабря проводилась масштабная акция обмена пленными в формате 150 на 150. 37-й бат был привлечен к обеспечению безопасности этого мероприятия. Обмен происходил на трассе в районе 4го ВОПа. Он планировался на 10:00, а произошел на 10 часов позже. На ветру, в постоянном ожидании, в напряжении, зима, мороз – в жизни так не замерзал... "Обставлялись" и мы, и они – достаточно было чихнуть не вовремя, чтоб случилось непоправимое. Наконец, приехали несколько автобусов в сопровождении группы "Альфа", пленных начали выгружать. Их пленные выглядели гораздо более благополучно, чем наши. Около десятка человек из тех, которых наши привезли на обмен, отказались покидать украинскую территорию. Мотивировали это тем, что опасаются за свою жизнь и здоровье, и не хотят возвращаться домой. Этим людям позволили остаться, просто их вывели с вещами, чтобы показать другой стороне. Сразу набежали российские журналисты, снимавшие онлайн. После успешного обмена батальон получил официальное разрешение на выход из зоны АТО. 27 декабря наш бат в составе организованных колон, со всей бронетехникой, получил приказ проследовать маршем до своего ППД в с. Широкое. Половину разведки, включая нашего командира "Сая", оставили для охраны позиций до захода на них другого подразделения. Позже, по рассказам ребят я понял, что это был очень тяжелый марш – 350 км преодолели за полтора суток, в сложных погодных условиях, заносы снега, гололед. Наша разведка, оставшись на позициях, тоже была не в восторге, потому что прикрыть нас было некому... Оголенный участок фронта (пока не зашло подкрепление) не оставляет простора для иллюзий – если бы сепары об этом узнали, нас бы там и положили... Однако, всё сложилось благополучно – мы вышли в ночь с 29 на 30 декабря, у нас было 2 БРДМа (70х годов выпуска), и одна "таблетка". Новый год мы встретили дома, с родными.

15 января поступил новый приказ – батальону выдвинуться на Мариуполь. Вопрос, можно ли было за две недели отремонтировать всю нашу технику, остается риторическим. По факту – чем смогли, тем и выехали. Мы с ребятами поняли, что без машины просто не выжить, поэтому кинули клич нашим волонтерам. Константин Обелец, Андрей Виниченко, Дмитрий Плеханов и другие очень оперативно собрали около 4 тысяч долларов. Волонтерам низкий поклон! Автомобиль нашли, и мы с "Лисом" выехали за ним во Львов 6 января. Помню, когда гнали этот джип из Львова через Киев и Запорожье, испытывали достаточно тоскливые чувства – по дороге видели рестораны, застолья, веселящихся людей, которым и дела не было до того, что мы едем на войну...

С появлением "колёс" для нашей группы началась новая "эра". Позиция разведки была тогда за селом Талаковка, дальше - Гнутово. Это "ноль", передний край, за нами только Коминтерново – "серая" зона, и противник. На этих позициях наш батальон сменил 36 бригаду береговой охраны. У них стояла бригада, а у нас зашел батальон, правда, с приставкой "отдельный" - это такой, который самостоятельно может выполнять боевые задачи. У нас были свои хорошие подразделения – свой взвод "Градов", свои танки, реактивная артиллерия на базе БРДМ, свои зенитчики. Позиции были подготовлены хорошо (спасибо большое морпехам) – под землю закопаны морские контейнеры со сварными полками и встроенной печкой-буржуйкой.

Мы обрадовались этим условиям, хотя, что такое донбасская грязь, стало понятно именно там – перед нами начинались поля, пахотные земли, где обычная техника, не пройдет. На позициях под Мариуполем мы стояли до начала июля. Выходы разведки в "серую" зону были практически ежедневными. Самое скверное чувство, когда уходят твои побратимы, а ты остаешься их ждать, и быть готовым к эвакуации... Хорошо запомнилось, когда в феврале 2015-го мы получили приказ оборудовать позиции под Широкино. Комбат отправил туда нашу разведку, как подразделение, которому не нужно было дважды повторять. Между н.п. Бердянское и Широкино были вырыты окопы в поле, этот участок назывался "Акация". Непосредственно в Бердянском, на высоте, стояла наша первая штурмовая рота (командир – "Шторм", подполковник Валерий Кирик). В первые дни "Шторм", чтобы "орки" не лезли, сделал около сотни выстрелов из РПГ, и противник понял, что ребята настроены серьезно. У Кирика тогда ещё было два "Василька". Так вот, пока шел активный "обмен любезностями" из минометов и всего, что стреляло, наша разведка должна была из голых дыр и траншей оборудовать военную инфраструктуру. Мы, как муравьи, выползали из земли в низине между минометными обстрелами – это непередаваемое "бодрящее" чувство! Однако проблема была не в этом, а в дефиците брёвен, досок, скоб, буржуек! Первые четыре дня мы спали под открытым небом, в ямах. Согреться было нечем, костры жечь нельзя – через неделю большинство бойцов заболели бронхитом...

Бердянское и Широкино – это элитные дачные посёлки, там 2х-3х-4х-этажные дома, частные базы отдыха и т.д. Мы поехали туда своим БРДМом, чтоб блиндаж обшить досками, увидели, что лежат доски на улице под забором, и за забором заброшенного дома. Я говорю ребятам: "Доски, что на улице, берем, а во дворе – нет!". "Почему?". "Потому что они на частной территории, по закону это будет кража. Так не делается". Только начали грузить доски на БРДМ, едет наша "доблестная" миссия ОБСЕ – "инопланетяне на белых джипах". Едут и снимают на видеокамеру онлайн. Мы так с доской и замерли. Они проехали, а мы – дальше грузить, потому что надо было выживать как-то... Я не считаю это ни кражей, ни мародерством. После того, как мы позиции оборудовали, туда были введены бойцы из штурмовых рот.

- Выходы в "серую" зону: цель, задачи, специфика, что запомнилось?

- Задача разведки – это наблюдение: "уши", "глаза". Мы пробирались к передовым позициям, фиксировали "их" передвижения – количество техники, единиц живой силы, при необходимости минировали подходы, тропы. После того, как мои поняли, что у меня достаточно хорошее зрение (я первым заметил растяжку), сказали: "О! Будешь во главе группы!". "Скорп" с разведкой часто выходил, но он один такой – талантище! Его квалификация – на вес золота, классный специалист. Был "Мина", ещё один хороший сапёр, правда, с определенными поведенческими девиациями. Я смотрел на это, как на безобидное баловство, которое даже вносило колорит. "Мина" любил заниматься троллингом – мог немецкий марш через громкоговоритель на сторону сепаров включить. Я с этим столкнулся уже позже, как волонтер, когда Рома попросил привезти им охотничий колокол (громкоговоритель для диких зверей, большой мощности). Оказалось, у них до сепаров 300 метров, и они собрались будить их в 6 утра гимном Украины...

6 июля мы колоной выходили из "сектора М". По прибытии нас разместили в Токмаке на заброшенном аэродроме. Там началась другая история – вся мощь и краса советской военной бюрократии! Позже батальон был переведен под Черкасское. Высшее командование приняло решение на базе 37, 21 и 23-го батальонов создать сухопутную 56 бригаду.

Я живу с памятью о наших ребятах, особенно о тех, кого уже нет... Самые тяжелые потери у нас были в июне, когда проводилась боевая операция ООС. Наш разведвзвод уехал, я остался на эвакуации. Во время боевого столкновения в "серой" зоне был ранен наш командир взвода "Сай". Эвакуировал его "Юджин". Спасая командира, Женя мчал так быстро, как никто раньше не ездил.

Пять дней спустя после того, как ранили командира, 20 июня 2015 года погиб "Оскар" (Анатолий Дубовик). В ходе проведения совместной операции со Службой безопасности разведгруппе 37го батальона была поставлена задача обеспечить отход СБУшникам. Наши бойцы были на БРДМе. В лесополосе они нарвались на вражеский секрет. "Штольц" первым заметил примятую траву, но выстрелить не успел, в него из посадки прилетела автоматная очередь. Парень родился в рубашке – три пулевых, и не задеты кости! Оторвало кусочек уха, две пули зашли навылет выше и ниже колена в мягкие ткани. "Штольц" упал, и начался "замес" - пошла стрельба, гранаты, и "оттуда"- выстрел из РПГ. Если бы попали в наш БРДМ, то все, кто в нем находился погибли, но выстрел пришелся по дереву, срикошетил от ствола и смертельно ранил "Оскара". Я рванул туда эвакуировать раненого. "Оскара" до больницы довезли живым, но... черепно-мозговая травма, несовместимая с жизнью... Парню было 25 лет, спортсмен, рвался на передовую, в разведку.

Меня не только изумило, а просто по сердцу резануло то, что в 300 метрах от этой посадки находился ВОП Нацгвардии, у них было очень хорошее вооружение, три БТРа (мы ещё шутили: "Всё лучшее детям!"), но никто из них не пришел на помощь, все попрятались, как мыши! Только когда я через 15 минут пролетал мимо на своём джипе, они махали: "Проезжай, никого нет!". Еще больно до сих пор, что тело парня-добровольца, который погиб в бою, вовремя разведвыхода, вывозили в жару в обыкновенной "Газели", в деревянном ящике. Мы обкладывали его бутылками с льдом... Из военкомата приехал представитель, сильно возмущался, что в сопроводительном документе что-то не так, а на погибшего даже не глянул...

Теперь мы каждый год собираемся разведкой 20 июня и едем в Великую Лепетиху под Николаевом, на могилу "Оскара". Я тоже чувствую вину, ведь я тогда просил "Сая", чтобы "Оскара" взяли к нам в разведку...

- Когда демобилизовались, назад не хотелось вернуться?

- Хотелось.

- Вы продолжаете помогать батальону, как волонтер?

- Когда вернулся домой, возобновил свое адвокатское свидетельство (я его приостанавливал официально на время военной мобилизации). По своей профессии, разумеется, помогаю побратимам. Например, была ситуация, когда вдове погибшего в 2015 году снайпера сказали, что ей ничего не положено, потому что она не официальная жена. А она – гражданская жена, но у них общему ребенку 15 лет. Представляя её интересы, я провел два судебных процесса, таких в Украине ещё не проводили. Первый – "про встановлення факту проживання чоловіка і жінки без шлюбу", а второй – против органов социальной защиты населения с требованием обязать выдать ей документ о том, что она член семьи погибшего. Трижды приходилось переделывать документы – то некорректно указана информация о детях, то о причине смерти, то его личная информация. А в военкомате меня вообще изумляют: "А какая вам разница? Это не имеет значения!". Нагибали, собирали, получали информацию, выплаты после смерти ждали больше полугода... но добились. Был также ещё вопрос по "Карасю". После его гибели пошел воевать его отец, и во время краткосрочного отпуска домой у него остановилось сердце. Был вопрос с выплатами. Я давал консультации маме моего побратима. Спустя семь месяцев всё получилось. Такова моя гражданская позиция. А военную жизнь продолжаю в оперативном резерве – обязательно езжу на учебные сборы. Проходил их в составе 25 парашютно-десантной бригады.

У нашего "Кэпа" был такой девиз: "Во что бы то ни стало, найти достойную смерть на этой войне". Я в любой момент готов одеть берцы. Я поддерживаю военно-патриотическое воспитание в школах. В последний раз были в школе с Игорем Прозапасом, которого, к сожалению, мы недавно похоронили...

По жизни одной из любимых цитат была фраза Валентина Пикуля – "Лучше быть, чем казаться!". Героем человек может и не быть, но внутренний стержень иметь необходимо!

Июнь 2019 года

Смотреть комментарии → ← Назад в рубрику