Цензор.НЕТ

27.08.19 09:14
Редакция Цензор.НЕТ может не разделять позицию авторов. Ответственность за материалы в разделе "Блоги" несут авторы текстов.

Хирург Виталий Шаповалов: "За сутки я получил 160 раненых"



Виталий Шаповалов — главный хирург военно-медицинского клинического центра Южного региона. На Донбасс попал с началом военных действий в 2014-м. Там ему впервые пришлось работать в боевых условиях. За время войны прошел путь от главного хирурга госпиталя до главного хирурга АТО. На протяжении этих пяти лет вместе с коллегами Виталий Шаповалов формировал военно-медицинскую службу современной Украины.

Человек Виталий Юрьевич занятой. Во время нашей непродолжительной беседы его телефон не умолкал, а в кабинет то и дело стучались коллеги и пациенты. Закончить интервью нам так и не удалось, пришел приказ — и ему пришлось в срочном порядке готовить машину, чтобы на следующий день выезжать на Мариуполь.

Расскажите о себе. Как вы стали военным врачом?

Родился я в семье военнослужащего в городе Червоноград Львовской области, когда мой отец строил там железные дороги. Затем мы несколько раз переезжали на разные места его службы, и я оказался в Одессе.

Желание стать врачом у меня появилось в школе, в классе шестом. Чем навеяно — не могу сказать. Не помню. В девятом классе мне удалили гланды. Это было под местной анестезией и очень неприятно. Я подумал, как же я мечтаю быть хирургом, если им приходится делать больно людям? Полгода после этого я не хотел быть врачом, а потом опять захотел (смеется). Успокоились эмоции и вернулась юношеская мечта.

Поскольку я из военной семьи, то естественно мне родители предложили выбрать военно-медицинскую академию — и военное дело, и медицина. Я согласился. Поступил туда. Непросто было сдавать экзамены, потому что конкурс был большой. Закончил факультет подготовки врачей для сухопутных войск Ленинградской военно-медицинской академии в 1995 году.

Пока я там учился Союз рассыпался. Через три года нам сказали — призывайтесь в российскую армию, но так как я родом из Украины, я не призвался и контракт с Россией не подписал. Но меня доучили, выпустили без проблем, когда уже была Россия и разделение полностью произошло.

После окончания вуза я приехал в Украину. Нас таких было 7 человек, остальные украинцы остались в Ленинграде. Учитывая, что мы были выпускниками такого серьезного заведения, нас без экзаменов приняли в украинскую медицинскую академию МВД для получения специализации. В Киеве я учился еще 3 года чтобы стать военным хирургом. Затем служил в Белгород-Днестровском гарнизонном госпитале, а потом только попал в Одессу в окружной госпиталь.

До войны на Донбассе вы участвовали в боевых действиях?

Когда стал вопрос о подписании контракта с Россией в 1994-м году, началась первая Чеченская кампания. Это была одна из причин, по которой я категорически отказался его подписывать. Я не понимал, за что война? Война за нефть между чеченцами и русскими? А при чем здесь украинец?

Когда вернулся в Украину у нас была мирная страна и была бы мирная страна, если бы никто ничего нам тут не навязывал. В боевых действиях я участия до 2014-го года не принимал.

61-й мобильный госпиталь, приём раненых. Лето 2014 года

Расскажите о своей службе в зоне АТО.

В 2014-м году, когда супостат напал на нашу страну, мы выдвинулись на восток Украины выполнять приказы родины. Я тогда не был главным хирургом, а был начальником клиники колопроктологии (Одесского военного госпиталя — Ред.). У каждого из нас был свой участок работы. Я попал на должность ведущего хирурга мобильного госпиталя. Это как раз совпало с боями под Саур-Могилой, под Иловайском.

Я легко перестроился на военный лад работы — боевые условия, палатки. Меня к этому готовили. У нас постоянно были учения под Ленинградом: палатки, раненые, имитационные талоны — все это мы умели делать. Оно забылось за 25 лет, но быстро вспомнилось.

Я прекрасно понимал, что делать, но когда сталкивались с большими объемами поступлений раненных (а когда случился Иловайск, их поступало гораздо больше) тут конечно были сложности в работе. Ведь ты не имеешь права никому отказать, а если будешь оказывать помощь тому, кто громче всех кричит и бьет себя в грудь: "Меня лечи!", то может умереть кто-то более тяжелый. Ведь тяжелый он молчит — лежит себе тихонько и помирает.

Приходилось сортировать раненых так, чтобы выявить самых тяжелых, которые не долетят до Днепра. Мы находились в Розовке, Куйбышево на границе Донецкой и Запорожской областей, лёту до Днепра было до полутора часа.

Самое важное было — никого не пропустить. Тяжелых пациентов в первую очередь требовалось подать в операционную, остановить кровотечение, выполнить хирургическую обработку. А остальным, которые явно долетят, уколоть обезболивающие, столбнячный анатоксин, успокоить. Это так в Иловайске происходило. За сутки я получил 160 раненых. Это нереальный объем для маленького госпиталя.

Сколько хирургов было на тот момент в вашем госпитале?

На тот момент приехала вторая ротация. У нас было порядка 15 человек хирургов. Но для того, чтобы хирург мог работать, ему нужны условия — операционная, стол, наркозный аппарат. Все это у нас было в ограниченном количестве: 6 операционных столов, 4 противошоковых стола. Непросто оказать помощь большему количеству людей, чем это запланировано, за короткий отрезок времени, пока они еще живы.

Раненые, в частности гражданская женщина, готовятся лететь с полевого госпиталя в стационарные медицинские учреждения. Лето 2014 года

Кроме Иловайска, были тяжелые периоды?

Я потом был еще главным хирургом АТО, как раз попал, когда была Светлодарская дуга и Авдеевское обострение. Там не такое количество раненых было, и мы уже научились правильно проводить их доставку. Я уже этим не занимался где-то на передке, делая перевязки, а организовывал доставку, мобильные госпиталя на линии АТО. Принимал участие только в самых тяжелых операциях.

Оружие доводилось применять?

Я не держал в руках оружия, не стрелял из него. Вернее как, с оружием то мы постоянно находились там, но я в бою не участвовал, это не моя работа. Я уже был на той должности, где мы не находимся на передней линии фронта. Это работа других людей — менее обученных и подготовленных.

61-й мобильный госпиталь. Слева – операционная. Справа – рентген-кабинет. Лето 2014 года

С какими ранениями вам пришлось столкнуться?

Было очень много сложных ранений. Запомнилось одно самое страшное, которое случилось, когда наш вертолет полетел за ранеными. Они не успели сесть, и их сбили. Вертолет упал с высоты метров 15. Это было в районе Гранитного. Падали с небольшой высоты, и все остались живы, а у командира была травма несовместимая с жизнью. Он ударился головой об железные выступающие части в кабине вертолета и у него буквально срезало полголовы.

Его довезли до нашего госпиталя. Отсутствовали кости черепа: лобная, теменные, — мозг был виден. Мы пытались его спасти, подняли давление, восстановили деятельность сердца, отправили его на Днепр. Он, к сожалению, погиб через 6 дней в больнице Мечникова.

Это был очень известный человек в военной авиации, мы до этого с ним сто раз виделись, пили чай-кофе. И тут тебе его привозят в таком состоянии, психоэмоционально это страшно видеть. А тяжелых раненых было очень много. Большинство удавалось спасти, а бывало — и не спасали.

Случались медицинские чудеса?

Мы впервые в Украине в условиях палаток применили современное видеоэндоскопическое оборудование. Что это означает? Когда есть дырки на животе, а непонятно проникающие это ранения в живот или нет. Вводится видеокамера, осматривается брюшная полость изнутри и там уже все становится понятно.

Эту аппаратуру мы привезли, не зная сможем ли ее применить, потому что это современные вещи, нужно хорошее электричество, соответствующая влажность воздуха. А что такое август в Донецкой и Запорожской областях? Днем — жарища, ночью — холодина +8°. Перепады температуры, выпадает роса. Конечно мы понимали, что аппаратура может не сработать. Но, в итоге, нам удалось ее применить за полтора месяца у порядка 30 человек, а потом и дальше ребята продолжали работать.

Первая операцию, которую мы сделали на этом современном оборудовании — аппендицит в боевых условиях (говорят, что люди на войне не болеют, на войне болеют точно также, как и не на войне). Я помню, как мы рассказали этому солдату, что у него операция прошла без разрезов через проколы, как его выносили из палатки, грузили на вертолет, а он кричал: "Я первый, я первый!" (смеется).

ЗАПИСАЛА: ЕКАТЕРИНА ЛАЗАНЮК

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если у Вас есть желание помочь с приобретением лекарств для ребят, на данный момент проходящих лечение в одесском военном госпитале, пишите в личку на моей странице в фейсбук и я всячески посодействую Вам в Вашем желании!

Если есть желание помочь деньгами на приобретение лекарств, то можно присылать на карточку Приватбанка 5168 7551 1265 2942 Танцюра А.В.

Для перечислений из-за рубежа:

Western Union or Money Gram

Tantsiura Andrii

Odesa, Ukraine

65000

Смотреть комментарии → ← Назад в рубрику