Цензор.НЕТ

31.08.19 19:45
Редакция Цензор.НЕТ может не разделять позицию авторов. Ответственность за материалы в разделе "Блоги" несут авторы текстов.

Мы выходили последними…

Полковник Кравчук Алексей Сергеевич, на момент начала войны служил в Центральном управлении инженерного обеспечения, в должности заместителя начальника отдела планирования инженерно-технического обеспечения. В конце 2014 года написал рапорт с просьбой отправить в зону проведения антитеррористической операции. Был назначен начальником инженерной службы штаба АТО и 3 января приступил к выполнению своих обязанностей.

Я поинтересовалась у Алексея – что изменилось? Ведь Вас по сути перевели из одного штаба в другой?!

- Изменения были кардинальные: из тихого кабинета я попал на войну. Первыми серьезными моими выездами были населенные пункты, расположенные вблизи Донецкого аэропорта – Водяное, Опытное, позиция "Зенит". Хорошо пришлось поработать на шахте Бутовка, сепары ее заминировали, а перед нашими подразделениями стояла задача взять под свой контроль и разминировать. От инженерно-саперной службы, требовалось доставить БМР-1 (боевая машина разминирования) и УР-77 (установка разминирования). Вся наша техника была очень "подуставшая" - десятилетиями пылилась на складах, но до "Зенита", несмотря на обстрел, мы добрались. Пустили вперед БМР, он прошел, правда под конец его немного зацепило - подорвался, гусеница слетела. Приехали, разгрузились, уже собрались на шахту выезжать, как нарисовалась колонна противника – российская боевая техника, совсем новенькие "Уралы". Наши десантники из 95й бригады колонну расстреляли, но некоторая техника уцелела. Бойцам пушка в качестве трофея досталась, а я еще на ИМРе туда заехал, подбитую технику растащил, зацепил целый "Урал", в нем ящики со снарядами были, как раз для той пушки, которую в бою добыли. Позже ребята ее установили, окопали, и она нам пользу приносила. На "Зените" я пробыл еще некоторое время, свой же БМР вытягивал, с другой техникой разбирался – много там было танков, наших- подбитых, подорвавшихся на минах.

- Алексей! Вы были старшим офицером штаба АТО, а выполняли боевые задачи, наряду с бойцами? Почему? Нехватка специалистов, тогда, в 14-ом?

- Нет, просто бойцы увереннее и спокойнее действуют, когда командир рядом. Наша работа требует хладнокровия и точности, как у ювелиров. Помню был один из выездов – необходимо было взорвать дорогу, чтобы преградить противнику возможный путь наступления. Взаимодействовали с десантниками – мы выезжали на Авдеевку, прорывались на БРДМе. Тогда тротилом себя обложили под завязку (если б в нас попали, то на молекулы разлетелись бы!), но ничего, проскочили. Десантники рассыпались по сторонам, прикрывали нас, пока мы минировали. Мне самому спокойнее было в деле, со своими саперами быть, а не в штабе сидеть. Эту задачу мы выполнили, как и многие другие – саперам "скучать" не приходилось!

Когда я приехал в Краматорск, в бане помыться, часок отдохнуть, меня сразу же распоряжением руководителя АТО направили в Дебальцево. Прибыл в Дебальцево, там в курс дела меня ввел старший начальник отдела оперативного обеспечения, в течение часа он мне рассказал, что к чему, выехал – и дебальцевское кольцо закрылось. Я там пробыл от начала окружения и до конца, выходил со своими людьми последним. Вывел бойцов ВСЕХ, ЖИВЫМИ…

Дебальцево удерживала 128 бригада, был там 169 учебный центр, и бригада охраны ГШ. По приезду я первым делом осмотрел подведомственные мне "владения" - склад инженерных боеприпасов. Рядом с ним было прямое попадание, за день до моего приезда. Палатки, все наземные строения снесло начисто! Бойцы могли находиться только в землянках, блиндажах. Обстрелы по нам велись постоянно, большинство боеприпасов было уничтожено. Сдетонировала и загорелась наша машина разминирования с тротилом, когда "прилетело" в соседнюю. К счастью, у меня в загашнике сохранилось два прицепа с кумулятивными зарядами, под специальную задачу, и я их до конца уберег!

- Для какой задачи были предназначены эти заряды?

- У меня была задача уходить крайним – дождаться, пока все наши выйдут, и взорвать дорогу, с тем, чтобы не было эффективного движения "в хвост" за нами. В общем, затруднить и задержать врага. Кроме этого, необходимо было подрывать путевые развязки, ведь Дебальцево – это большой железнодорожный узел. Боеприпасов практически не было, я искал остатки мин, тротила, неразорвавшиеся снаряды, но задачи свои мы выполнили. Правда, не на долго – россияне завезли хорошо оснащенную бригаду специалистов, которая за неделю восстановила один железнодорожный путь.

- Если не было подвоза боеприпасов, то как же обстояли дела с продовольственным обеспечением, водой?

В разрушенной столовой мы находили хлеб, обрезали плесень и кушали, еще две консервы нашли, и даже сухой борщ - очень обрадовались! В покинутом доме позаимствовали кастрюлю, потом в блиндаже сварили борщ. В принципе, мы не сильно голодали - не было свежего хлеба, горячей пищи, чая... Водовозка, когда к нам прорывалась, то вся изрешеченная была, вода вытекала, мы ухитрялись только набрать воды, чтоб хоть иногда зубы почистить и чай сделать. Еду никто не подвозил, потому что не было сообщения с нами. Один раз к нам прорвалась Нацгвардия, на двух машинах, живой силой подмогли. Еще проскочил "Камаз" с огнеметами, с электростанцией – машина по оперативному обеспечению. Пару огнеметов мы у себя оставили, остальные поехали по подразделениям. Правда, машину, что поехала к нацгвардейцам за ж/д вокзал, сепары в пути по городу поджидали - обстреляли. Нацгвардия на ж/д вокзале тогда оборонялась. Мне поставили задачу взорвать здание вокзала, точнее – систему управления ж/д узлом, диспетчерский пункт, шкафы и т.д. Мы с группой саперов выехали, но сепары по дороге нас конкретно обстреляли, не дали туда подойти.

-С какого расстояния велся обстрел?

- Какое там расстояние! Они уже между домами ходили - диверсионные группы. Обстреливали постоянно – и днем, и ночью российская артиллерия работала. В общем, изводили нас, и физически, и морально.

Обстрелы были конкретные – у некоторых нервы не выдерживали. В один из вечеров я лежу в дальнем углу, в блиндаже, очередной раз сильно шарахнуло, один офицер забежал и прям ко мне под топчан сел. Я ему говорю: "Ты чего ко мне под задницу спрятался? Думаешь, спасёт?". А бойцам своим сказал: "Не обращайте внимания, у него просто инстинкт самосохранения сработал!". Я попросил его уйти из нашего блиндажа, потому что он панику наводил. Мне ведь тоже было страшно – я там закурил (хотя был некурящий), мне тогда сигарета как 100 грамм водки "вставляла".

- Сколько с Вами людей было?

- 9 человек. Двое постоянно дежурили на входе, на охране, менялись каждые два часа. Одновременно мы бы все равно не легли – на полу, на столе, на топчане, на лавочке – битком.

Когда я только в окружение попал, был обстрел по Краматорску из "Градов" - показывали по телевидению. А я жене и родным не говорил, где я. Связи у нас там не было, так жена через военных вышла на меня. Мне ребята передали, что мол, жена рыдает, переживает. Я выбрал время, когда обстрелы подутихли, позвонил ей, сказал, что всё в порядке, что это в Краматорске сбоку упало, нас не зацепило, что я в штабе. А 15 февраля у моей дочки был День рождения - я снова позвонил – дома за столом гости собрались, мне приветы передают, даже за меня тост подняли))). Я сказал им, что нахожусь в Краматорске, и сейчас тоже "поляну накрою", за Диану с бойцами выпьем… Успокоил родных, а сам в мыслях Бога благодарю, что у меня дети есть.

Потом, когда противник начал вплотную к нам подбираться, мы проводили минирование подходов к штабу сектора. Нацгвардия к нам подтянулась - заняли оборону. Сепары нас теснили, тревожно на душе – усидеть в штабе я не мог - пошел к Нацгвардии, в окопы. Мы до последнего отстреливались. Один боец спросил: "Вы откуда?". Я: "Со штаба". "Из какого штаба?" "Из штаба АТО, полковник". "Как это? Что Вы тут делаете?". "Ну, не могу я просто так сидеть!". Разговорились, я рассказал, что родом из Хмельницкой области, оказалось, что у них ротный тоже из Хмельницкой области. Я к земляку в другой окоп перебежал. Познакомились с ротным, оказалось – тезка, тоже Алексей, и родом из Изяслава, мы оба даже в одной школе учились, только он младше. Я поинтересовался: как личный состав, держится? Алексей ответил, что держатся все бойцы, но только 10% из них "стреляные", а остальные – новички, знают только, как автомат держать и на курок нажимать. Видно было, что люди уже сильно измученные. Я раздобыл для них немного еды и воды. А чуть позже ушел – своих проконтролировать нужно было, и в штаб заскочить. Была надежда у нас на тот день, когда Минские договоренности подписали, и в воскресенье должен был "быть мир". Мы ожидали затишья, а сепары ещё больше стреляли! В то проклятое воскресенье минского перемирия...

В общем кольцо сужалось, обстрелы без перерыва. Уже за бетонным забором работали по нам из пулемета. Убили бойца из бригады охраны, совсем молодой пацан! Я прикрывал огнем, чтоб ребята тело забрать смогли. Его погрузили на БМП, и уехали. Это было 17 февраля, мы отбили тогда маленький кусочек нашей земли. Позже все старшие офицеры собрались в штабе, пытались через депутатов связаться с Главнокомандующим и запросить команду на выход из Дебальцева. Нам дали добро. Штаб тоже обстреливали - угол обвалился и посыпался. 101й уже не на чем было выезжать – весь транспорт побит снарядами, 169ая ещё была транспортабельна, 128я продолжала обороняться на блок постах.

- Как вы осуществляли выход из котла?

- Полевыми дорогами между складками рельефа местности. У меня были два "Урала" с прицепами с кумулятивными зарядами. Одну машину сильно посекло, мы её подтянули к штабу и взорвали. А другая была на ходу. Я сказал бойцам из 101ой бригады, что смогу их взять на борт, а то у них всего лишь один эвакуатор для подбитой техники уцелел. Мы погрузились, и ждали пока наши подразделения покинут Дебальцево. Когда все вышли, мы заняли круговую оборону – нужно было еще продержаться пока уйдут наши ребята с блокпостов на дорогах. Перед нами стояла задача выйти самыми последними. Со мной остался еще один офицер штаба, и мои бойцы. Заняли круговую оборону, в полной боевой готовности, ведь кроме нас никого уже не было, и вдруг, видим, два бойца бегут. Мы чуть огонь по ним не открыли! Оказалось, это электрик и связист – они двое суток не спали, и просто вырубились. Я оставил их у себя. Мы последними вышли на мост с прицепом тротила, и...

Дальше за мостом стояли подбитые машины добровольцев, 13 батальона, уцелевшие люди не знали куда и на чем ехать - забрал их на БРДМ РХ и мы двинулись. Вокруг все горело, пылало, взрывалось. Я бойцов 13 батальона распихивал по другим машинам, уже формировались колоны на выход. По ходу движения нас обстреливали с двух сторон. Было попадание в "Урал", машина встала, люди пошли пешком. Секли нас из пулеметов, автоматов. Артиллерия в котле отстреливаться не могла, потому что все боеприпасы давно закончились. Практически вся колесная техника была посечена – или по колесам, или по двигателям. Выходили, в основном, на "гусянке". Моя БРДМ РХ была на колесах.

- Во время выхода из котла кто-то погиб из Ваших ребят?

- Саперов своих я вывел, все живы остались. Была ситуация, когда в ночь с 17 на 18 февраля, перед самим выходом, на нашем "Урале" аккумуляторы сели. Водителями были РЭБовцы. Я со 101й бригадой договорился, что аккумуляторы возьму у них, с подбитых машин снимем. Взял двоих бойцов – бежали с ними, как в фильме о войне – взрыв слева, взрыв справа, присел, побежал... Сгоняли на адреналине, но, когда в блиндаж запрыгнул, вижу – одного бойца нет. Я бегом назад! А бойца "слепануло" от взрыва, и он в сторону сепаров побежал. Я его догнал, отбил, и в блиндаж привел.

По дороге из Дебальцево машину моего земляка Алексея подбили, он, слава Богу, выжил. Я обрадовался очень, когда его увидел в кузове, с бойцами. Там по ходу движения водоем был небольшой, от него ручейки, разливы примерзшие, в одном месте брод, на броде как раз машину подбило и брод перекрылся. Другие машины вязнуть стали, и "ЗИЛы", и "Уралы" -в колоне начиналась рассыпуха. Машина, на которой я ехал, тоже была обстреляна и обездвижена. Брод этот пришлось пешком переходить. Смотрю – "Урал" мчится, возле меня притормозил, за рулем оказался знакомый водитель - я едой с ним делился. Он кричит: "Запрыгивайте в кузов!". Со мной еще и старший лейтенант шел, он тоже запрыгнул. В кузове тяжелораненые лежали штабелями, почти друг на друге. Я на лавочку сбоку забрался, а старлей с другой стороны. Машину трясет, раненые стонут, ещё там один 200-й был, его тело чуть не слетало, и мы со старшим лейтенантом всю дорогу труп держали – одной рукой за борт, другой бойца погибшего. Старлей волновался очень: "У кого есть лишний автомат? Мой в танке сгорел! При выходе ж первым делом про оружие спросят – за табельное оружие надо отчитаться." У меня тоже все вещи сгорели, но главное, пистолет и автомат сохранил. Доехали так до ближайшего населенного пункта.

Перед тем, как выходить из окружения, я выписал телефоны своих бойцов в блокнотик, на всякий случай. Саперов ждал на перекрестке возле населенного пункта Роты, и там же позвонил инженерам из 703 инженерного полка. Они отправили за мной машину. Пока ожидал на перекрестке, видел, как скорые с раненными даже без резины, на железных дисках, выезжали из котла... Позвонил начальник, я ему доложил, что задачу выполнили – путь отступления взорван, собираю бойцов. Подъехали мои саперы и мы отправились в Краматорск. Пару дней пробыл там, а под конец февраля меня вызвал генерал, потому что на 2015й год деньги пришли, а все финансовые операции на мне были.

- У Вас ещё были выезды в зону АТО?

- Да. В основном я был в Краматорске – с начала июня и до середины октября. Тогда уже было поспокойнее, по сравнению с 2014м - 2015м годами.

- Какие задачи выполняли?

Выезжал везде - от Счастья, и до Мариуполя. Занимались саперными работами, минными полями, инженерными заграждениями, фортификациями, окапыванием, укреплением блиндажей, и еще мосты в нашем ведении были. У инженеров много задач, нас буквально "разрывали" - жизнь бойцов зависела от нашей работы, всех нужно было окопать, укрыть. Работы было много, но это не то, что было в Дебальцево, а больше прифронтовая штабная работа.

От автора: Я работала над статьей долго, писала по абзацу. Даже на сегодняшний день я не могу полностью поверить в существование "той", страшной трагической реальности – окружение, изможденные бойцы, без подвоза воды, еды, боеприпасов, которые держатся до последнего за каждый клочок родной земли. Опять накрывает боль, гнев от собственного бессилия, как будто и пяти лет не бывало! Мы тогда не особенно верили тотальному вранью высших чинов про удачно спланированную дебальцевскую операцию, но чем мы могли ИМ помочь?! Чем?! А может и могли? Могли, но не сделали этого…

Смотреть комментарии → ← Назад в рубрику