Цензор.НЕТ

19.11.13 20:54

Как процветают города Таможенного союза. Глазами российского журналиста. ФОТОрепортаж

Все, что есть в российских портах, — это старое, облезлое пограничное железо. Которое стреляет во все, что только вздумает покуситься на наши священные воды.

Об этом пишет АркадийБабченко, в своей стать для сайта COLTA.RU, передаетЦензор.НЕТ.

Приморские города живут морем. Туризмом, рыболовством, флотом,танкерами, сухогрузами, контейнеровозами, лайнерами, круизерами,паромами, яхтами, яхточками, корабликами, лодчонками, барками,карбасами, катерами, прогулочными аквариумами, стоянками, пирсами,причалами, крабами, макрелью и треской. На Ла-Манше движение как наТверской в час пик. Это естественно. И самые оживленные места впортовом городе - это рыбный базар и порт. Кроме России. В Россиивсе всегда не так.

Порт в российских портовых городах - совершенно пустое, мертвоеместо. Сюда ничего не заходит. Здесь ничего не стоит на рейде.Здесь никто не арендует стоянку. Здесь не играет на круизныхлайнерах музыка. У пирса нет ни одной идущей с Бермуд на Камчаткучастной яхты. Здесь не кипит разгрузка утреннего улова. Не идетпогрузка пассажиров на прогулочные кораблики.

россия


Здесь нет ничего. Ничего, кроме военных, таможни и эфэсбэшников.Все, что есть в российских портах, - старое, облезлое пограничноежелезо. Которое стреляет во все, что только вздумает покуситься нанаши священные воды. Ну и время от времени арестованное судноэкологов, которое они охраняют.

В порт попасть невозможно - это запретная территория и страшнаявоенная тайна.

Враг не пройдет. Граница на замке. Потопим любого.

Такая картина - по всей стране. Везде, от Калининграда доВладивостока. В приморских портовых городах де-факто не существуетпортов. Нет морского бизнеса ни в каком его проявлении. И чтосовсем уж досадно - нет рыболовства. Свежую рыбу по адекватной ценевы не сможете купить нигде, ни в Калининграде, ни воВладивостоке.

россия


Мурманск не является исключением. Пустой порт. Одинокий атомныйледокол в Кольском заливе. Пограничные катера. Пара сухогрузов.Рыбных ресторанов нет. Рыбного бизнеса нет. В ресторанах - трескапо московским ценам. Гребешки? Кальмар? Краб? Лосось? Нет. Ничегонет.

Лосося, правда, выращивают на атомной станции, потому что тампостоянно есть слив теплой воды с охлаждающего контура, но назватьморепродуктами продукцию этого рыбохозяйства, которая наверняка всявыращена на анаболиках, язык не поворачивается.

Мост через залив, который строили двадцать лет, еще с СоветскогоСоюза, - единственная достопримечательность, единственная гордость,хотя без уныния на это сооружение из серого бетона смотретьневозможно.

Пятиэтажки, девятиэтажки и двенадцатиэтажки. Пластик торговыхцентров. Отсутствие внятной дорожной сети. Грязные обочины. А еслиучесть, что Мурманску всего девяносто семь лет и старой архитектурыне существует в принципе, то смотреть не на что. Только на первыйатомный ледокол «Ленин» на приколе. Культ которого в городе развитне хуже, чем культ Биг-Бена в Лондоне.

Здесь, в этой потрясающей северной природе с этими каменнымисуровыми скалами, с зажатым в черно-белом рубленом рельефе зеркаломсвинцовой воды, с горбами мигрирующих подводных лодок, на этихпоросших лесотундрой сопках можно было бы построить потрясающий покрасоте город. Но вышло как всегда. И главный город региона,столица российского Кольского полуострова, представляет собой всето же нагромождение страшных блочных коробок без следаархитектурной мысли или порыва к красоте.

Камчатский краб массово размножился в Баренцевом море лет двадцатьназад. Хотя завезли его с Дальнего Востока еще в середине прошлоговека. И, как всегда случается при попадании в ареал новогокрупного, более приспособленного к выживанию вида, это привело кнарушению экосистемы. Второе его название - краб-стригун. Жрет всеподряд. Оставляет без пищи донных рыб. Популяция морских ежей имоллюсков уже уменьшилась. А стригун сейчас как раз вступил впериод, когда популяция может начать размножаться по экспоненте. Ипривести к экоциду.

Наибольшие проблемы это доставляет Норвегии, краб-стригун мигрируетпротив теплых течений, идущих как раз оттуда. Сдерживать егочисленность Норвегия пытается увеличением вылова. В России же всекак всегда - ровно наоборот.

В порту, у шестнадцатого причала, стоит арестованный «АрктикСанрайз». Как-то он даже в арестованном виде выделяется среди всегоостального. Не смотрится судно экологов здесь, посреди всеобщегоуныния, принятого уже страной за национальную идею. Ярко-зеленоепятно с оранжевой полосой и радугой и чайкой на борту. Пришелец издругого мира. Такая раскраска - почти само по себепреступление.

россия



В порт, конечно же, не попасть, и фотографировать «Санрайз»приходится со склона близлежащей сопки, от памятника «Алеше». Поборту ходят какие-то люди. Может, работает следственная бригада,может, эфэсбэшники, а может, и просто охрана.

В кадр все время попадает лошадь. Здесь же, на склоне, околопомойки, у выезда из гаражей, на фоне арестованного ярко-зеленогосудна с радугой на боку окруженные сеткой-рабицей дети занимаютсяконным спортом.

Около СИЗО в машине круглые сутки дежурят гринписовцы. Говорят, чтовот-вот арестованных экологов должны отправить в Питер, поэтомулишний раз раздражать ментов не стоит. Да и злые чекисты впоследнее время из-за всей этой шумихи - жуть. Фотографируем забор,ворота, достаем самодельные плакатики с призывами вернуть свободуДенису Синякову, делаем пару кадров. Ментов стараемся нераздражать, лишнюю шумиху не устраивать. В журналистике, как вмедицине, главное - «не навреди». Мы-то поорем и уедем, а им сэтими злыми охранниками еще сидеть, а потом и на этапотправляться.

Из окна фотографируем расстилающийся как на ладони СИЗО. Хотя здесьбольше подходит слово «острог». СИЗО - это из области правосудия. Аэто… Серое, старое, осыпающееся здание с маленькими зарешеченнымиокошками, лай одинокой собаки, черно-белые сопки, колючаяпроволока, заложники из Европы, обвиненные в бреднях, порожденныхвоспаленным чекистским мозгом, православие, самодержавие инародность, деревянные бараки, каторга, Мертвый дом. Острог - какон есть.

россия

И вот здесь, тайно фотографируя из окна заброшенного домаполицейскую комендатуру, в которой сидят взятые в плен мои коллеги,в районе деревянных бараков, около памятника советскому воину, яловлю себя на мысли, что все это - какая-то пошлейшая партизанщина.На своей же земле.

А если учесть, что в Мурманск я приехал по приглашению вражеской«Беллоны», за сотрудничество с которой сажали эколога АлександраНикитина и журналиста Пасько, а сам Григорий Пасько стоит сейчасрядом и фотографирует острог из соседнего окна заброшенного дома ивсе это больше напоминает войсковую операцию, а не работужурналиста в свободной стране, - то да, партизанщина как онаесть.

Отработали, не попались, полицейские с чекистами не прибежали, вподготовке побега не обвинили, шпионаж не шьют, снимки неудаляют.

россия



Глядя, как русские мужики едут через границу за двести километров,чтобы там сесть на судно - наше же, российское, - уйти в море,потом вернуться и сдать улов в Норвегии, повышая ВВП соседнейстраны, вместо того чтобы ровно тем же самым заниматься у себя народине… Я никак не могу понять, как такое могло получиться. Как моястрана дожила до всех этих людей, которые способны толькозапрещать, только не пущать, только стращать. Только убивать любыеначинания. Любой бизнес. Любой труд. Не дай бог в России создатьуспешное дело. Посадят и отберут. Да и не дадут тебе этосделать.

Самые красивые, самые новые здания Мурманска - жилой комплекссотрудников ФСБ. Почти в центре. Как раз напротив порта. В которомстоит «Арктик Санрайз».

Хотя Мурманск совершенно не выглядит депрессивным или гопническим,ритм жизни тут ощущается вполне, и, как и в любом приграничномгороде, где есть возможность бывать за рубежом, отношения вобществе здесь иные, чем в беспросветной континентальной глубинке.И все-таки люди отсюда уезжают. Уезжают массово. Пять лет назаднаселение города насчитывало шестьсот тысяч. Сейчас - триста.Огромный плакат о продаже квартир в Москве и Питере висит прямо нацентральном перекрестке.

При том что Баренц-регион - потрясающе богатое по ресурсамместо.

Пограничный пункт между Россией и Норвегией выглядит на удивлениесовременно. Даже изумляюсь. До тех пор, пока не узнаю, что и этоздание строили тоже норвежцы. Впрочем, сама погранслужба работаетна отлично. Быстро, вежливо, без проволочек, без хамства, безбарства. Просто, приятно, по-человечески. Когда мы говорим, чтоопаздываем, и просим открыть еще одно окошко - тут же идут иоткрывают. На обратном пути мне даже говорят «здравствуйте»,«пожалуйста» и «добро пожаловать домой». Что свобода перемещенияживотворящая с людьми делает…

Ну, про культурный шок писать не буду. И так всем все понятно. Тут- середина индустриального периода, там - информационное общество.Тут - закабаление, там - свобода. Тут - бедность, там -благополучие. Тут - темно, там - светло. В прямом смысле. А нароссийской стороне фонари есть только около заставы. Тут - пустыедороги, там - трафик. Тут ни одного домика и выжженная земля вприграничной полосе, там - первый же домик встретился сразу, в ста(!!!) метрах после КПП! И дальше домики уже не прекращались.Уровень владения территорией просто поражает.

Для жителей тридцатикилометровой зоны в обеих странах введенбезвизовый режим. Русские ездят в Киркенес за памперсами. Норвегияввела программу поддержки материнства, и подгузники продаются безторговой наценки, по себестоимости. В итоге подгузники в Киркенесепропали. Поначалу норвежцы пытались запретить россиянам покупатьподгузники, потому что и своим детям нужно, а тут эти русскиескупают грузовиками, но потом решили, что нет - если свободаторговли, то свобода торговли для всех. Дикие люди. Нет чтобыразгромить овощебазу. Или зарезать на задворках пару российскихморяков…

Норвежцы приезжают в Никель заправляться бензином.

Эта разница целей поездок отражает для меня всю разницу между«нами» и «ими». Мир двадцать первого века вкладывается в своебудущее. Мы - лишь перерабатываем свое прошлое.

На конференции по экологическому загрязнению, на которойприсутствует и мэр Киркенеса, замечательная веселая женщина, ещеодин наш товарищ, Дмитрий Шевченко, координатор «Экологическойвахты по Северному Кавказу», узнает, что на него составлен протоколоб оскорблении сотрудника полиции. Шевченко был задержансотрудниками ФСБ в аэропорту Краснодара, якобы в рамкахпредолимпийских контртеррористических учений. Пытаясь добитьсяоснования задержания и обыска, послал «в задницу эту вашуэфэсбэшную Олимпиаду!». Теперь ему пытаются вменить оскорблениесотрудников полиции. Партизанщина и Кафка.

россия


Когда живешь в полицейском государстве, на вещи начинаешь смотретьнесколько под иным углом. В аэропорту провожает плакат «Наружкавидна всем!». Не сразу понимаю, что речь идет о наружной рекламе. Вмоем мире наружка - это уже совсем другое.

Впрочем, лучшего слогана для страны Большого Брата и не придумать.Двое моих коллег сидят в остроге за профессию, случайный прохожийходит под уголовным делом за профессию, мой коллега, с которым мыпо-партизански фотографировали то, что фотографировать и так можно,три года отсидел за профессию, судно арестовано за профессию, портстоит пустой, дома сотрудников ФСБ растут.

← Назад в рубрику