Цензор.НЕТ

19.11.17 16:10

Командир кулеметного взводу Микола Андрійчук: "Наша рота забрала 60 осіб із оточеного Вуглегірська, ми завантажили їх на машини і вивезли"

Автор: В.Ясинська

Коли ми виходили міськими дворами, поруч із нами виїхав сепарський танк. Ми його намагалися підбити, але не вийшло.

Новоград-Волынский – родина моя и бригады, в которой я служу – 30-ки. Когда я еще учился в школе, у нас сделали парад к 9 мая - учеников переодели в курсантскую форму. Помню, я зашел к библиотекарше, а она сказала: "Сынок, ты будешь военным!" Ей так показалось, так оно и случилось. Сейчас я командир пулеметного взвода в 1 батальоне, в 30-й бригаде. Контракт подписал еще в 99-м году. В 2000-м ездил с миротворческими миссиями в Ливан. Затем был Кувейт, Ирак, Косово, Либерия. В 13-м году я на 9 месяцев уехал в Африку. Там были свои нюансы, но конечно, такой войны как здесь не было. Домой приехал летом 14-го года и в августе отправился в АТО. Тогда я еще был главным сержантом взвода в пехотной роте.

Командир кулеметного взводу Микола Андрійчук: Наша рота забрала 60 осіб із оточеного Вуглегірська, ми завантажили їх на машини і вивезли 01

Я знал, куда я иду. Ясно, что войну не предугадаешь, но пока я был в армии, видел, как в ней делалось все, чтоб она не была готова к этому моменту. Механик-водитель танка бегает по полигону с бревнами, а наводчик оператор БМП, вместо того, чтоб стрелять, тупо занимается тем, что натирает пушку в парке – вот такой была служба в армии до войны. 30-ке повезло больше, потому что она контрактная. Много было боевых выходов, и мы как-то более-менее были подготовлены. А еще, как сказала мне психолог в Киеве, благодаря тому, что я ездил по миру, как миротворец, мой мозг спокойнее принял события, с которыми довелось столкнуться на востоке.

14-й год мне напомнил события 41-го, о которых я читал в книгах: когда нет нормальной связи, когда разведданные непонятные, когда большая путаница - и неясно, кто где стоит. Не было ни взаимодействия с подразделениями, ничего. А зачистить городской квартал – это очень непростое задание. Это ведь не село, не одноэтажные домики. Поэтому, когда мы зачистили три квартала Донецка и пришла команда отступать – это было более чем странно. Как по мне, все, что происходит с востоком нашей страны, – политические игры.

Сейчас ситуация на фронте мне чем-то напоминает события в Ираке, Косово. Это может продолжаться годами. Мы ездим по территории - предприятия не работают, а люди просто боятся, потому что неизвестно, что здесь будет дальше, и как оно на них скажется.

Сначала мы отправились в Солнцево. Там попал под первый для себя на этой войне обстрел. Потом я присоединился к своей роте в поселке Малониколаевка под Лутугино. Вообще, обстрелы мне не то чтоб были не страшны, просто я воспринимал их так: не попало, значит повезло. По службе, еще до войны, я перенес пару контузий, поэтому было привычно.

Хотя однажды была ситуация, когда я вошел в ступор. Это была операция по выводу батальона "Свитязь" в Углегорске, зимой 15-го года. Помимо нашего первого бата, там был "Донбасс", и "Нацгвардия". Я бывал в разных боевых ситуациях, но это было первое прямое огневое столкновение в моей жизни. Я взял себя в руки - и начал командовать. Все нюансы операции рассказывать нельзя, но прямое столкновение с врагом было у передового подразделения нашей роты, мы были как резерв, и наша вторая рота не дошла до "Свитязя" буквально 100 метров - они вышли нам навстречу. Когда мы выезжали дворами в городе, рядом с нами выехал сепарский танк. Мы его пытались подбить, но не получилось.

Командир кулеметного взводу Микола Андрійчук: Наша рота забрала 60 осіб із оточеного Вуглегірська, ми завантажили їх на машини і вивезли 02

В итоге наша рота забрала 60 человек, погрузили их на машины и вывезли. Пока везли ребят, я находился на башне БМП, возле меня на корточках сидел парень из "Свитязя", а я его всю дорогу держал за шиворот, чтоб он не упал. Людям было все равно как, но главное – выехать из Углегорска, потому что они прекрасно понимали, что находятся в окружении.

В моем взводе при выходе не было потерь. В роте тогда погиб Леха Марченко. Смерть Леши до сих пор не дает мне покоя. Я привел его в свою роту. Мы познакомились с ним в автобусе, когда я ехал после ротации на службу. Он расспросил, из какой я роты и сказал, что тоже хочет к нам. Может, если бы он не попал к нам, то просто бы уволился и был бы жив. До дембеля ему оставался месяц. Это, наверное, самый большой в моей жизни груз - мне кажется, что я виноват в его гибели. Леша был очень интересным парнем: он вставал раньше всех и готовил кофе. А еще он был очень способным бойцом. У него остались жена и ребенок.

Вообще, во время дебальцевской операции подразделения нашего первого батальона стояли в Луганском. Пробыли мы там с 22 января по 12 февраля, периодически ездили в Логвиново с попытками отбить село. В Редкодубе я не был. У наших ребят, которые там были, бой длился около 10 часов. Там мы потеряли двоих: Игоря Новака и Лешу Буслаева. 12 февраля ранило ротного, в роте не осталось офицеров, и командование решило вывести нас в Артемовск.

Командир кулеметного взводу Микола Андрійчук: Наша рота забрала 60 осіб із оточеного Вуглегірська, ми завантажили їх на машини і вивезли 03

Потом мы вернулись и стояли на высоте "Паша". Но в марте 15-го года из-за болезни спины я поехал на лечение. В роту вернулся уже осенью, когда нас вывели на учения, которые проводили канадцы. С того момента я все время в батальоне. И никуда уже не денусь – у меня 20 лет выслуги вместе со срочкой.

Все бои со временем сливаются в одну картинку, а многое просто забываешь. Задания, обстрелы – это обыденность на войне. Был интересный случай, когда в феврале 15-го года, выезжали на опорник "Валера" в районе Дебальцево - и наши танкисты подбили сепарский танк. Мы ехали с ними на БМП, как пехота. Потом поступила команда "откат" - отход назад, потому что резко упал туман. Наши танкисты просто увидели вспышку впереди, это был выстрел сепаров в нашу сторону и туда ввалили. Оказалось, что подбили вражеский танк.

А еще хорошо запомнилось, как на одном из заданий, когда наши артиллеристы попали в засаду, мы должны были помочь им выйти. Приехали на точку, начали вести наблюдение, а нас сперва обстреляли из крупнокалиберных пулеметов, а потом накрыли минометами. Тогда мины падали от нас совсем рядом, но все обошлось.

Мои ребята меня понимают, слушают - они знают, что у меня есть опыт и поэтому доверяют. Личным составом нельзя командовать вот так: шашку наголо - и вперед, надо знать, на что способен каждый боец. Самое трудное для командира, когда ты ребят отправляешь на задание. А вообще самая большая проблема у нас – это текучка личного состава. Постоянных контрактников, которые давно в бригаде, единицы: кто-то погиб, кто-то не вернулся после ранения. Приходит молодое пополнение. Пытаемся их научить, подтянуть и передать, чем побыстрее свой опыт, чтоб не понижался уровень боеспособности бригады. А если даст Бог, закончится эта война и придется совсем вернуться на гражданку, то мы вернемся в ППД, и там будут люди, которых надо будет обучать.

В нашей армии одна проблема – старое руководство. Когда на "Широкий Лан" приезжал британский волонтер, он сказал очень хорошую фразу: "Беда украинской армии в том, что ею командуют генералы, которые пытались 20 лет ее развалить". Мы служим, несмотря ни на что, и морального запаса у нас еще хватает, но люди, которые на фронте уже три года, устали от этой странной войны.

Мы продолжаем стоять на позициях – не можем развернуться и уйти, потому что кто знает, что тут будет тогда твориться? Я, как та лошадь, которая тянет телегу, пока может, - пока могу, тяну свою. За моей спиной моя семья. И мне важно, что они сейчас живут в городе, где нет войны. Моему сыну 21 год, и у него есть возможность учиться в Консерватории на оперного певца, а моя жена может спокойно ходить на работу. И хотя она тоже устала быть одна, но она всегда мне говорила: "Я знала за кого выхожу замуж". По ее словам, я стал более замкнутым. Раньше был более разговорчивым, а сейчас каждое слово надо вытягивать.

Про войну я дома особо не рассказываю. Тем, кому интересно, говорю, что езжайте – посмотрите. А сам, если и вспоминаю, то, в основном, только погибших. Причем не знаю почему, может так психика срабатывает, но мы с остальными бойцами помним все только самое хорошее о тех ребятах, которых уже нет, часто шутим. Когда где-то какой-то праздник военных, у нас есть всегда третий тост "за тех, кого нет с нами". В нашей роте, начиная с 14-го года погибло 7 человек (Тарас Ляшук , Алексей Марченко, Роман Вербецкий, Игорь Новак, Алексей Буслаев, Николай Гайченя, Александр Ковальчук ).


Текст и фото: Вика Ясинская, "Цензор.НЕТ"


Дивитися коментарі → ← Назад до рубрики